01. untitled

name: RIA-EMP-A-250126

location: 59.948903, 30.311250

date: 25 января 1826 г. от Рождества Христова.

> Access denied. Following information is encrypted.

encrypted.data:

Розовые яички: модель художника.

В симуляции кровотечение принадлежит двойной женщине.

Делай по-гречески: обрезание скал, что ты чувствуешь,

зависая на отроге над парным морем?

Все твои друзья — популярные специалисты по отношениям,

им не нравится сыпчатый спуск. Дает в голову, чтобы

дало в голову. Быть двусторонним в догадках,

джентльмены, вся ваша пыль — стекло, сильные ноздри, сниизу —

секущиеся и секомые, свеарху — вежливые линзы привратника,

учтивой дряни. Развратная карьера, ага?

Клятва крови забита в сакральный копчик

Под крыльцом анизотропного четырехмерного храма,

В заносе бюста запрос на искусство.

Хорошо написано, ладно спето, ноты что языки пламени,

а ты попробуй спеть шаг, ага? Травмы все стали

такими незнакомыми… и каждый день —

развлечения!

учреждения!

ситуации для мышления!

Вот — стекло — раньше было

Плодом А, где

Плод Б? Не

вздумай говорить,

до песчаного карьера

из стеклянной пирамиды

вьется шелковая нить,

папиллярная наждачка,

хламидии под хламидой,

легкий бриз в застывший зной

вдруг скользнул обещанной прохладой —

думаю, не надо,

нет, не говори со мной.

03. martyrie forest

в этот темный пурпурный день

с неба сойдет

двухсоткратный огонь

чтоб склонить к богословию

свободное готическое тело

прикосновением.

чернота, он кричит в эпидемию,

в далекую моду на заражение

вспышка вторая: время

видны ограничения письма

старый ритуал, конечно, но все же

я очарован его недостаточностью.

от побережья исходит мера,

и рок обороняется, прячась

в фотографиях. каждое первое

изображение — бог, побивающий детей.

пятнистый страх — траурная капсула религии —

обмяк на потрескавшемся языке.

выдавиться в смерть,

флуоресцентные высыпания

на глянцевых обложках псалтирей

там балансирует мужчина на обломке шпаги,

внизу простерся ад: луга в окне,

колонны, переливчатая ночь

гигант переполнен комками

и жив только лишь кровохарканьем

основа для всех наших таинств —

во двор состояние жизни

текущее бледным агентом,

хрустальная лимфа вина

дни прав расписаны, расчленены,

обнаружение несложно, и с обилием

плевков приходит, жалкий от мокроты,

транскраниальный огонь — степень

боли, скорость достоинства, все

по-другому, чувства горят под водой

вспышка: цветы меняются год,

а смерть человека — пять. создатель

грустил, юлил, пытался бежать,

прятался в чью-то память. пышный лес

Мартири, красные взмокшие хвойные узлы

на ветвях. еще фото?

буквы взрываются в линию влаги:

невременный, неблагородный, вне пути

он изучает атрибуты смерти

в улыбках, осыпающихся в ветер.

гортензию вспорола кастиллея,

ночь уничтожена лимфогенным огнем.

без всех этих лет

коагуляции духа как бы сейчас

оплакивал принца

яремной вены? кольцо с аметистом

в просфоре, вотив на поясе,

в яловой обуви долгой дорогой до моря

прощай, Каспар, до первого конца,

когда мы оба обнаружим вещи

важнее, чем начало тени гроба,

точнее, чем назначенный песок,

шаблоны чтения, чумные учрежденья,

карбункулы — прощай, Каспар, прощай.

Кимерия, известная своими

хребтами и ущельями,

терпеливая к музыке,

невредимая до рождения ветра.

в удушливую ночь спуститься вниз, к ручью,

и воду пить, пока еще ничью.

договорить, прижав к костяшкам губы,

пока гортань не засвистит, пока

от губ не отрывается рука,

пока еще своя. и яростно и грубо

молчать, чтоб накопить во тьме слова.

наутро будет слава, и едва

зазолотится море урожая,

он судорогой выскрипит: «пора» —

туда, где возвышается гора

священная, пока еще чужая.

Известная своими

хребтами и ущельями,

терпеливая к музыке,

невредимая до рождения ветра.

сознательно избегать государство

тюремные колпаки

хранитель шепота

скрининг слияния

разгневанный субдиаконат

киберсосудистая тень

жизнь обеспечит годы домашним заданием

дерьмо сельских хищников

мера взрыва

синоним водопада в долине смерти

лимфопоэтические образования

гравитонные башни

крякает кровь

прорывы крови

органы горечи

заключенное бешенство

восхождение как восхождение

тонкий пучок педерастов

другой воздух

завуалированных атак

пасти от звука до клетки

пленить вину и пить вино

похотливый диск бога

однородный человек

разрушенная вода

тупые, пустынные улицы, распределенные цветы,

сморщенные цвета

шепчет жидкому человеку: «с воскрешением!»

он отошел, не отступив от тела

жидкостно-временной рычаг,

открывающий врата к лугам

темная капиллярная шапочка

колонии подземных животных

как плод ожил? как лира прозвучала?

оползень

дикарка-роза

течет рудой

спираль сближения

N-мерная скорбь

на пути к состраданию

потрясающая элегантность точек в прошлом

нечеловеческое сотрудничество

взятие слов

гибкие глыбы ветров

кривое поражение

подорванные глаза

высота жертвы

рассеянный удар

рвотный трубопровод

оттенок начинает цвести

поддельный анализ крови

для ностальгического ветра

культ, который я собираюсь представить, ложен

выдолбить каверну для тайны его речей

думать и глотать

запах змей

квадриплегический ад

стресс растет, как гобелен

защищенное адом тело поражается памятью —

время прятать кожу

ткань десен исчезла

самостоятельная жизнь лекарств

без ужаса не поклоняемся тому, что видим

ежегодные выплаты за смерть

отозванное солнце

обещанная ложная ошибка

блуждающий театр

Техника была передана в палитру Bell Shadow Printer Breadcrumbs Overcomplex,
которая вызывает беспокойство и расплавляет сладкие гранулы.

Затем раздался голос.

«Господь Мой! Кровь, которую зачерпывает Счастливая Длань, искусственная
до последней капли, ей покрою тебя, чтобы ты вернулся! Черный Шлем, мой муж,
передаю твой ползающий отек скоро встретится с пустотой!»

единосущное везде, в нем быть червем

тебе даны глаза

вялая экономика

люди, скупые на людей

фронт рабочих мест

пост-пост-апокалиптический пост

брызнуть глазом

геометрия ветра в эпитафии

святой габберготических певцов

и я заслуживаю проблемы

огненный бомбардировщик, золотая палитра спецэффектов

неуместные аплодисменты

убить чем-то изо рта

брокколи легких

мебель в двенадцатиперстной кишке

ей холодно после того, как она стала идеальной.

щелочное убийство

корабль королевского флота

высокий яд

свиная тень сбивает с толку

четырнадцать дней современности

Его чертова забота сводится к тому, что он следит за тем, чтобы никого не было рядом с дверью.

Брат Барабан в текстовом тексте выбран для выбора.

Они обеспечивают чистоту

для вас — выбравших тьму.

Богобоязненный человек соглашается, когда ты кричишь, что не заслуживаешь быть в ночной башне.

быть убитым на фабрике — раздражало и мучило,

вспыхивало, как пена в редкой воде

гладкая красная ржавая на берегу

беру тебя настороженным взглядом

тающие мозоли

в скрипке — предсказание пределов

логотип — знак, выличающий еду в земле.

по вкусу ответить хотя бы раз

номерные объятия: студент высказывает

подслушанную ночь в окно

разоруженные, в углу,

новая земля для любви

человек, «борющийся против депрессии, которую ты видишь».

о нашей деформации, о штрафах на южном берегу

рухнуть с аудиокарниза

в черный войлочный узор

тихая глубина места

фабрика цитат

распространиться домой

игра в космос, взрыв в автобусе

преследование состоит из мест

предел любви — удача

его смеющееся темное сердце

опция «вырождение люкс»

безопасное дыхание

человек, который приходит домой

в алую матрицу

липкая инерция лжи

в упаковках из-под лекарств

способами, еще не изобретенными

и от него нет мира

и съесть одно за другим их имена

комиссия за совершенство

одно удовольствие прятаться

подземный храм стоит на паутине

сигаретой сосет судорогу,

заявляя о преступлении

пересадка сумерек

пересадка в сумерках

со вкусом адаптируем век

одышка, даже если не нужна,

становится ручьем

различить джекпот

беспорядочная маскировка

как мускул статуи

полная водяных знаков

когда разорвался невидимый громкоговоритель

атрофия полуночного камня

годы отчаяния

разбитые столбы прокалывают пирс

и если долго глядеть в рот,

можно увидеть рот

случайно разбить сигару

нанять пациента

ртутный цистит

искоренить слово о безвкусном храме, о бесконечных иглах, о библейских вандалах

комфорт приходит с оружием

глазная кожа

знакомое, как зест

незаконное кровобращение

мошеннический трюк

сверхвысокой плотности

не наша смерть, но смерть, которой мы принадлежим

утечка нижней челюсти

темный сок коленей

нимфенское удушье

реинвестировать в болезнь

одно из величайших увлечений,

которыми болеет старый век

вырубленная в воде звезда

голая, больная — ненавижу эту женщину

чем-то, что больше,

чем что-либо еще.

и почему вы никогда не относитесь

к своему червю легкомысленно?

засыпать под грохот нефрита

это естественно, что ты сейчас

не чувствуешь стеснения

чтобы смешаться с ночью,

пирс между нами превратился в гроб

артефакты под угрозой:

хлорированные банки, мусорные баки

большие окна и клетки.

за тысячи лет это сделали

около девяти тысяч человек.

белый бог без тела

проклятые виды спорта

тело случилось

равновесный закат

необработанный глубокий разрез

километры кражи

сыпь распада

неразрезанные книги крови в кожной библиотеке

ржавое падение с пальца

слоги являются симптомами тела

взрывчатка тела на его стене

узость изображенного тепла может исчезать годами

нечестивый кевларовый ангел,

непроницаемый, как взгляд ребенка

печать с лица

тишина из-под ногтя

ногти заняты землей

бессвязное небо вспучено,

отек кладбища исчезает,

как лицо в животе

вьющееся, но очень жесткое

уникальный лифт для вечеринок с картинками еды

обмен признаками со стенок полости

глаза нагреты до температуры святости

дисфагия, сотня глубоких лиц

гвозди в гитаре

и настоящих комнат здесь

примерно три

срезанными опухолями

связаны кулаки

ангел поднимает трубку, стройный,

и от вибрации распад становится неуправляемым

округление пустоты

над нами в бесконечном зените

земля

за несколько месяцев

кожа стала частью кресла

положение рвотных дней

вырван горизонтально

отек крови

полоскание ногтей

стебель жизни

гипертония стен

параумбилические колебания

сидящий день поджечь

музыка сморщилась

вторично тупой

это не больно

он сияет в дрожи

он дрожит от сияния

самопроизвольный стихийный алтарь

сброшенные отдых, крики, венулы

бубонное поветрие с запада

первый сорт рвоты

асцитная бомба

обыкновенная весна

клиническая картина святости

небесная регургия

воспаленный берег

корм для комаров

лунный занавес

добыча ногтей

рвота гвоздями

ночь наступает волной

жидкокристаллическая тьма

жидкий крик

глючные выстрелы в дверь тысячелетия

заброшенный киоск:

— он утирает слезы, снова признается, снова плачет —

(диск синхронизирован с облаком)

— каждый раз прислушивается к инфекции внутри —

(на холмах трусости лежит ночная мгла)

— стена жизни рассекает сначала распухшее эго, а потом и его самого —

(смотри, в небе разверзлась дыра)

— ночь осыпается расколотой трехсекционной камерой —

(в самом деле, ничего интересного)

— когда ты снова будешь причинять себе боль, помни: мне плевать —

(пункт назначения — камера сна онлайн)

— что бы ты ни сделал с собой, мне всегда будет плевать.